Зуб на память
Я никогда не думала, что буду бояться собственного мужа. Ну, то есть не по-настоящему бояться — а вот так, с лёгкой дрожью в коленках, когда он дома достаёт из сумки какой-нибудь стерильный пакет и говорит: «Смотри, какой интересный случай!»
Артём — стоматолог-хирург. И не просто стоматолог, а тот самый, который в свободное время может с восторгом рассказывать про анатомию корней и спорить, какой бор лучше. Я люблю его. Но иногда мне кажется, что он любит зубы чуть-чуть больше.
— Ты серьёзно? — я стояла посреди кухни, скрестив руки на груди, и смотрела, как Артём аккуратно укладывает в маленькую баночку… мой зуб. Тот самый, который он удалил мне сегодня утром в клинике.
Он поднял на меня сияющие глаза:
— А что? Это же твой первый (и, надеюсь, последний) удалённый зуб! У него интересная морфология. Смотри, какой красивый изгиб корня!
Я поморщилась:
— Морфология… Мне было больно, между прочим. А ты радуешься, будто тебе подарили коллекционную фигурку.
Артём тут же посерьёзнел, подошёл и обнял меня за плечи:
— Прости. Я правда слишком увлёкся. Но ты же знаешь, для меня это не просто зуб. Это часть тебя. И я хочу её сохранить.
Я фыркнула, но уже не так сердито:
— Сохранить? В баночке? На полке рядом с учебниками?
Он хитро улыбнулся:
— Не-а. У меня есть идея получше.
Прошла неделя. Я почти забыла про этот злополучный зуб. Почти. Потому что однажды вечером Артём вернулся с работы, снял куртку, сел рядом на диван и протянул мне маленький прозрачный пакетик. Внутри на тонкой чёрной ниточке висел… он. Мой зуб. Теперь отполированный, гладкий, почти как кабошон в дешёвом кулоне.
Я уставилась на него, не зная, смеяться или снова возмущаться.
— Это что… украшение?
Артём слегка покраснел — редкое зрелище, учитывая, сколько раз он спокойно рассказывал мне про пульпиты и кисты:
— Ну… вроде того. Я подумал, что если носить его с собой, это будет как талисман. Символ того, что я могу помочь, даже когда всё кажется страшным. Ну и… напоминание, что мы вместе прошли через твою самую большую стоматологическую драму.
Я покачала головой, но уголки губ сами собой поползли вверх:
— Ты невозможный. Ты понимаешь это?
Он пожал плечами, всё ещё немного смущённый:
— Зато я твой невозможный. И я очень старался, чтобы тебе было не так страшно. Ты ведь почти не плакала.
Я вздохнула, взяла кулон, покрутила его в пальцах. Зуб блестел в свете лампы, и в нём даже можно было разглядеть что-то почти красивое — если не думать, откуда он взялся.
— Ладно. Но только потому, что это романтично… по-своему. И только если ты пообещаешь, что больше никаких зубов в качестве сувениров.
Артём торжественно поднял руку:
— Клянусь. Никаких сувениров. Только забота, обезболивающее и, если надо, шоколадку сразу после процедуры.
Я рассмеялась и повесила кулон ему на шею:
— Тогда пусть будет талисманом. Для нас обоих. Чтобы я не боялась, а ты не слишком увлекался морфологией.
Он наклонился и поцеловал меня в лоб:
— Договорились. А теперь давай забудем про зубы. У нас есть пицца, фильм и целый вечер, где вообще не будет ни бормашины, ни щипцов, ни анатомии.
И мы действительно забыли. На время. Но этот странный кулон всё равно остался висеть у него на шее — как напоминание о том, что даже в самой будничной и немного пугающей профессии можно найти место для нежности. И о том, что любовь — это когда кто-то превращает твой самый страшный поход к врачу в маленькую, немного странную, но очень личную историю.
