Ведьма из колодца /рассказ/

В деревне Лужки про старуху Аграфену старались не говорить после заката.

Днём она выглядела обычной: сутулая, маленькая, в выцветшем платке. Жила у самого леса, в доме с заколоченными окнами. Но ночью из её двора иногда доносился детский плач.

— Это не дети, — однажды сказал дед, когда мы сидели на кухне. — И не коты.

— А кто тогда?

Дед посмотрел на меня поверх кружки.

— Не спрашивай.

— Деревенские говорят, она ведьма.

— Деревенские много чего говорят.

— А ты сам не веришь?

Дед долго молчал.

— Я видел, как она встала из могилы.

Я засмеялся, но дед не улыбнулся.

— Когда?

— В девяносто восьмом. После похорон её сына.

На этом разговор закончился.

Через неделю я пошёл к старому колодцу за водой. Он стоял за огородами, возле лесной дороги. Колодец давно не использовали, но дед иногда набирал из него воду для полива.

Когда я наклонился над срубом, снизу донёсся тихий голос:

— Помоги мне…

Я замер.

— Кто там?

Из темноты снова прошептали:

— Мне холодно…

Я побежал домой, даже не закрыв крышку колодца.

Дед встретил меня у ворот.

— Что случилось?

— Там кто-то в колодце.

— Кто?

— Женщина. Она просила помочь.

Дед побледнел.

— Ты ей ответил?

— Да.

Он резко схватил меня за плечо.

— Что именно ты сказал?

— «Кто там?»

Дед перекрестился.

— Надо было молчать.

— Почему?

— Потому что теперь она знает, что ты её слышишь.

Ночью я проснулся от стука в окно.

Тук.

Тук.

Тук.

Комната была тёмной. Дед спал в соседней комнате, но дверь между нами была открыта. Я уже хотел позвать его, когда услышал голос за стеклом:

— Я пришла за тобой.

Это был голос моей матери.

Мама жила в городе и не могла находиться в деревне.

Я спрятался под одеяло. Стук повторился.

— Открой, сынок.

Я молчал.

Через несколько секунд голос изменился. Он стал хриплым, старушечьим:

— Не бойся. Я только посмотрю.

В коридоре скрипнули половицы.

Я выглянул из-под одеяла и увидел, как дверь медленно открывается. В проёме стоял дед. Он держал в руках топор и смотрел не на меня, а на окно.

— Дед…

Он приложил палец к губам.

За окном снова заговорили:

— Степан, открой. Я знаю, что мальчик у тебя.

Дед подошёл к окну и задвинул засов.

— Аграфена, уходи, — сказал он.

Снаружи засмеялись.

— Ты опять прячешь чужих детей?

— Уходи.

— А своего тогда почему не спрятал?

Дед застыл.

На стекле появилась тёмная ладонь. Пальцы были слишком длинными, суставы выгнуты в обратную сторону.

— Дед, кто она?

Он не ответил.

Тогда за окном раздался другой голос — молодой, мужской:

— Пап, открой.

Дед выронил топор.

Я впервые увидел, как он испугался.

— Кто это? — прошептал я.

— Мой сын.

— Но он же умер.

— Да.

За окном кто-то тихо постучал ногтем.

— Пап, мне холодно. Ты обещал забрать меня.

Дед закрыл глаза.

— Не слушай, — сказал он. — Это не он.

Но голос продолжал:

— Ты оставил меня у колодца. Сам столкнул. Помнишь?

Я посмотрел на деда.

— Что он говорит?

Дед ударил ладонью по столу.

— Молчи!

С улицы донёсся смех Аграфены.

— Он не знает? Как интересно.

Дед схватил меня за руку и потащил в подпол.

— Сиди здесь до рассвета. Что бы ни услышал — не выходи.

— А ты?

— Я закончу то, что начал много лет назад.

— Что ты сделал?

Он замер у лестницы.

— Мой сын хотел уйти из деревни. Аграфена сказала, что поможет. В ту ночь он пошёл к колодцу… а утром его нашли на дне.

— Ты думаешь, она его убила?

— Не думаю. Знаю.

Дед спустился и закрыл люк снаружи.

Я остался в темноте.

Сначала слышал, как он ходит по дому. Потом хлопнула дверь. Потом во дворе завыла собака.

А затем раздался крик деда:

— Аграфена! Выходи!

— Ты сам меня позвал, Степан, — ответила старуха.

— Забери меня, но оставь мальчика!

— Нет. Он ответил мне первым.

Послышался грохот, будто во дворе опрокинули сарай. Потом дед закричал. Один раз. Второй. А потом наступила тишина.

Я просидел в подполе до утра.

Когда стало светло, люк открылся сам.

На лестнице стояла Аграфена.

Она была ещё меньше, чем казалась издалека. Кожа на лице висела складками, а глаза блестели мокрым чёрным светом.

— Выходи, — сказала она. — Дед тебя отпустил.

— Где он?

— У колодца.

— Он жив?

Аграфена улыбнулась.

— Пока да.

Я не двигался.

Старуха протянула руку.

— Пойдём. Он ждёт.

И тут снаружи раздался дедов голос:

— Не верь ей!

Аграфена резко повернула голову.

— Молчи, Степан.

— Беги! — крикнул дед. — К лесу!

Старуха схватила меня за воротник и потащила наверх. От неё пахло сырой землёй. Я ударил её локтем, вырвался и выбежал во двор.

Дед лежал возле колодца, связанный верёвками. Его лицо было в крови, но он был жив.

Аграфена вышла следом.

— Куда же ты? — прошипела она. — Мы ещё не закончили.

Дед, не поднимаясь, бросил мне маленький мешочек.

— В колодец! Сыпь всё!

Я не понял, но подбежал к срубу и высыпал содержимое. Вниз полетела соль, сухие травы и что-то похожее на мелкие кости.

Из колодца донёсся гул.

Вода зашевелилась, хотя ветра не было.

— Нет! — закричала Аграфена.

На её лице проступили чёрные трещины. Изо рта потекла густая тёмная жидкость.

— Ты обещала отпустить его! — крикнул дед.

— Он сам виноват! Он оставил моего мальчика!

— Ты забрала всех, кто подходил к колодцу!

— Они отвечали мне!

Земля под ногами задрожала. Из колодца поднялись белые руки. Сначала одна, потом вторая, потом десятки. Они цеплялись за камни, за мокрые доски, тянулись к Аграфене.

Старуха завыла и попятилась.

— Я не вернусь! Я не хочу обратно!

Из глубины раздался мальчишеский голос:

— Мама, нам холодно.

Аграфена застыла.

На её лице исчезла кожа, будто её смыло водой. Под ней показался серый череп с провалившимися глазами.

— Мой сын…

Руки рванулись вперёд и схватили её за ноги.

Она успела вцепиться в край колодца, но пальцы один за другим начали ломаться. Старуха кричала, ругалась, просила помощи, обещала богатство и вечную жизнь.

Дед поднялся и отвернулся.

— Не смотри, — сказал он мне.

Но я уже смотрел.

Аграфену медленно стянуло вниз. Её тело стало длинным и тонким, словно мокрая тряпка. Последним исчезло лицо. Перед тем как провалиться в темноту, она повернула голову ко мне и прошептала:

— Ты мне ответил…

Колодец замолчал.

Через минуту вода снова стала неподвижной.

Мы ушли из деревни в тот же день. Дед больше никогда не подходил к лесной дороге. Дом Аграфены сожгли, а колодец засыпали землёй и камнями.

Прошло много лет.

Я давно живу в городе и почти убедил себя, что всё случившееся было страшным сном. Пока однажды ночью не проснулся от тихого стука в окно.

Тук.

Тук.

Тук.

Я медленно поднялся с кровати.

За стеклом стояла старуха в чёрном платке.

Её лицо было серым, мокрым, будто она только что выбралась из колодца.

— Помоги мне, — прошептала она.

Я не ответил.

Старуха улыбнулась.

— Правильно. Теперь ты умнее.

И исчезла.

А утром на подоконнике я нашёл мокрые следы босых ног.

Они вели от окна прямо к моей кровати.